Неточные совпадения
Тарас запер
дверь и смотрел в маленькое окошечко на этот
грязный жидовский проспект.
В нескольких шагах от
двери, подле
грязной лужи, в которой беззаботно плескались три утки, стояло на коленках два мужика: один — старик лет шестидесяти, другой — малый лет двадцати, оба в замашных заплатанных рубахах, на босу ногу и подпоясанные веревками.
Хотя час был ранний, в общем зале трактирчика расположились три человека. У окна сидел угольщик, обладатель пьяных усов, уже замеченных нами; между буфетом и внутренней
дверью зала, за яичницей и пивом помещались два рыбака. Меннерс, длинный молодой парень, с веснушчатым, скучным лицом и тем особенным выражением хитрой бойкости в подслеповатых глазах, какое присуще торгашам вообще, перетирал за стойкой посуду. На
грязном полу лежал солнечный переплет окна.
Она увидела, что идет домой, когда прошла уже ворота Пажеского корпуса, взяла извозчика и приехала счастливо, побила у
двери отворившего ей Федю, бросилась к шкапчику, побила высунувшуюся на шум Матрену, бросилась опять к шкапчику, бросилась в комнату Верочки, через минуту выбежала к шкапчику, побежала опять в комнату Верочки, долго оставалась там, потом пошла по комнатам, ругаясь, но бить было уже некого: Федя бежал на
грязную лестницу, Матрена, подсматривая в щель Верочкиной комнаты, бежала опрометью, увидев, что Марья Алексевна поднимается, в кухню не попала, а очутилась в спальной под кроватью Марьи Алексевны, где и пробыла благополучно до мирного востребования.
Видит растворенные настежь
двери, ведут они в
грязный коридор, тускло освещенный лампой с закопченным стеклом.
В коридоре по-прежнему тускло светила и чадила умирающая керосиновая лампа, и водянисто-грязный колусаст едва проникал в узкий длинный ящик.
Дверь номера так и осталась незапертой. Лихонин беззвучно отворил ее и вошел.
Между печью и
дверью у стены — широкая кровать, закрытая
грязным ситцевым пологом.
Бертольди отворила
дверь, которой Лиза до сих пор вовсе не замечала, и ввела свою гостью в маленькую, довольно
грязную комнатку с полукруглым окном, задернутым до половины полинялою ситцевою занавескою.
Розанов позвонил, и ему отпер
дверь лакей в довольно
грязном коричневом сюртуке, но в жилете с гербовыми пуговицами и в гороховых штиблетах.
Максютка был очень не в духе: он только было готовился запереть дамку и уже поставил
грязный палец на шашку, чтобы ее двинуть, как барыня отворила
дверь.
Двумя
грязными двориками, имевшими вид какого-то дна не вовсе просохнувшего озера, надобно было дойти до маленькой
двери, едва заметной в колоссальной стене; оттуда вела сырая, темная, каменная, с изломанными ступенями, бесконечная лестница, на которую отворялись, при каждой площадке, две-три
двери; в самом верху, на финском небе, как выражаются петербургские остряки, нанимала комнатку немка-старуха; у нее паралич отнял обе ноги, и она полутрупом лежала четвертый год у печки, вязала чулки по будням и читала Лютеров перевод Библии по праздникам.
В самый день Крещения, 6 января, часу в седьмом вечера, из одного из
грязных трактиров на Сенной площади вышел человек, одетый в почти новый дубленый полушубок и сдвинутую на самые глаза мерлушечью шапку, остановился на минуту в
дверях трактира, блок которых еще продолжал издавать резкий скрип, как бы в нерешительности, куда ему идти, и пошел, видимо, наудачу, вправо, как-то крадучись и озираясь по сторонам.
Затем отпер их и отворил перед Вихровыми
дверь. Холодная, неприятная сырость пахнула на них. Стены в комнатах были какого-то дикого и мрачного цвета; пол
грязный и покоробившийся; но больше всего Павла удивили подоконники: они такие были широкие, что он на них мог почти улечься поперек; он никогда еще во всю жизнь свою не бывал ни в одном каменном доме.
— Как ты эдак смеешь говорить: ты разве не знаешь, что это моя кошка и ее сама графиня ласкала, — да с этим ручкою хвать меня по щеке, а я как сам тоже с детства был скор на руку, долго не думая, схватил от
дверей грязную метлу, да ее метлою по талии…
Я бросился вниз,
грязный, с руками в сале и тертом кирпиче, отпер
дверь, — молодой монах с фонарем в одной руке и кадилом в другой тихонько проворчал...
В то время как набившаяся толпа женщин и мужчин, часть которых стояла у
двери, хором восклицала вокруг трупа, — Биче, отбросив с дивана газеты, села и слегка, стесненно вздохнула. Она держалась прямо и замкнуто. Она постукивала пальцами о ручку дивана, потом, с выражением осторожно переходящей
грязную улицу, взглянула на Геза и, поморщась, отвела взгляд.
Обойдя тесным, обледенелым и
грязным двором, служившим для всех жильцов естественной помойной ямой, они спустились вниз, в подвал, прошли в темноте общим коридором, отыскали ощупью свою
дверь и отворили ее.
Третья казарма — длинное, когда-то желтое,
грязное и закоптелое здание, с побитыми в рамах стеклами, откуда валил пар… Голоса гудели внутри… Я отворил
дверь. Удушливо-смрадный пар и шум голосов на минуту ошеломил меня, и я остановился в
дверях.
Старая барыня, ждавшая мужа, сама отперла
дверь. Она, как оказалось, мыла полы. Очки у нее были вздернуты на лоб, на лице виднелся пот от усталости, и была она в одной рубашке и
грязной юбке. Увидев пришедших, она оставила работу и вышла, чтобы переодеться.
Кусака долго металась по следам уехавших людей, добежала до станции и — промокшая,
грязная — вернулась на дачу. Там она проделала еще одну новую штуку, которой никто, однако, не видал: первый раз взошла на террасу и, приподнявшись на задние лапы, заглянула в стеклянную
дверь и даже поскребла когтями. Но в комнатах было пусто, и никто не ответил Кусаке.
Юрка, не стучась, открыл соседнюю
дверь, — Лелька хотела его остановить, чтоб постучал, да не успела. Спирька в очень
грязной нижней рубашке сидел на стуле, положив ногу на колено, и тренькал на мандолине. Волосы были взлохмаченные, лицо помятое. На лбу и на носу чернели подсохшие порезы, — как он тогда на вечеринке упал пьяный в оконные рамы. Воздух в комнате был такой, какой бывает там, где много курят и никогда не проветривают.
Он вошел в комнату с сердитым лицом, припер за собой
дверь, огляделся и поставил на стол полбутылки водки, две бутылки пива и достал из кармана что-то очень подозрительное, завернутое в довольно
грязную бумажку.
Он снова сел на диван и, помолчав, засмеялся подавленным смехом. Он видел, что Олимпиада кусает губы и как бы ищет чего-то глазами в
грязной комнате, полной тёплого запаха пареных веников и мыла. Вот она села на диван около
двери в баню и опустила голову, сказав...
Часто заходил к Илье оборванный, полуголый сапожник с неразлучной гармонией подмышкой. Он рассказывал о событиях в доме Филимонова, о Якове. Тощий,
грязный и растрёпанный Перфишка жался в
двери магазина и, улыбаясь всем лицом, сыпал свои прибаутки.
Рубленые сени, с
грязным порогом и низкой
дверью, другой маленький срубец, еще древнее и еще ниже сеней, ворота и плетеная клеть лепились около главной избы.
Она остановилась и сердито взглянула на сына. Давыдка тотчас повернулся и, тяжело перевалив через порог свою толстую ногу в огромном,
грязном лапте, скрылся в противоположной
двери.
Дверь на ржавых петлях, вымазанная охрой, длинный темный коридор в жирных пятнах, невозможно
грязная лестница, скрипящая под ногами и пропитанная отвратительным запахом сточных труб и отхожих мест.
Зотушка посмотрел на широкую спину уходившего Михалка и, потянув лошадь за осклизлый повод, опять зашлепал по двору своими босыми ногами. Сутулая, коренастая фигура Михалки направилась к дому и быстро исчезла в темных
дверях сеней. Можно было расслышать, как он вытирал
грязные ноги о рогожу, а затем грузно начал подниматься по ступенькам лестницы.
Где-то щелкали бильярдные шары, в соседнем номере распевал чей-то надтреснутый женский голос бравурную шансонетку, а Гордей Евстратыч смотрел кругом — на спавшего на диване Михалку, на пестрые обои, на
грязные захватанные драпировки, на торчавшего у
дверей лакея с салфеткой, и думал — нет, не думал, а снова переживал целый ворох разорванных в клочья чувств и впечатлений.
Луговский отворил
дверь; удушливо-смрадный пар, смесь кислой капусты, помойной ямы и прелого
грязного белья, присущий трущобным ночлежным домам, охватил Луговского и вместе с шумом голосов на момент ошеломил его, так что он остановился в
двери и стоял до тех пор, пока кто-то из сидевших за столом не крикнул ему...
Дверь нумера захлопнулась, и Анна Михайловна осталась одна в
грязном коридоре, слабо освещенном подслеповатою плошкою. Она разорвала конверт и подошла к огню. При трепетном мерцании плошки нельзя было прочесть ничего, что написано бледными чернилами.
В
дверях одной из клетушек, пристроенных к правому флигелю, показалась женская фигура — кухарка или просто баба, с растрепанными волосами, с открытой шеей и засученными рукавами
грязного ситцевого капота.
Даже отправлявший должность фельдъегеря и сторожа инвалид, который до того стоял у
дверей, почесывая в своей
грязной рубашке с нашивкою на плече, даже этот инвалид разинул рот и наступил кому-то на ногу.
Был момент, когда Артамонову показалось, что этим пинком ноги он сбросил с души своей какие-то
грязные лохмотья, тяжесть, надоевшую ему. Но в следующую минуту он, выглянув в сад, прислушался, притворил
дверь и, наклонясь, сказал негромко...
Три
двери выходили в коридор, за двумя жили проститутки, за третьей — чахоточный математик из семинаристов, длинный, тощий, почти страшный человек, обросший жесткой рыжеватой шерстью, едва прикрытый
грязным тряпьем; сквозь дыры тряпок жутко светилась синеватая кожа и ребра скелета.
Двери были черны от времени и частых прикосновений и резко выделялись темными четырехугольниками на серой,
грязной стене.
В детстве, когда отец Анны Акимовны был простым рабочим, она живала в таких домах, и потом, когда обстоятельства изменились, часто посещала их в качестве благотворительницы; узкая каменная лестница с высокими ступенями,
грязная, прерываемая в каждом этаже площадкою; засаленный фонарь в пролете; смрад, на площадках около
дверей корыта, горшки, лохмотья, — все это было знакомо ей уже давным-давно…
Ему некогда было, однако, размышлять о том, хорошо или дурно он поступил, взяв к себе музыканта. Одеваясь, он мысленно распределил свой день: взял бумаги, отдал необходимые приказания дома и торопясь надел шинель и калоши. Проходя мимо столовой, он заглянул в
дверь. Альберт, уткнув лицо в подушку и раскидавшись, в
грязной, изорванной рубахе, мертвым сном спал на сафьянном диване, куда его, бесчувственного, положили вчера вечером. Что-то не хорошо — невольно казалось Делесову.
И, идя мыслью дальше, назад, вспомнил милый револьвер в кармане — двухдневную погоню — плоскую
дверь без ручки, и как он искал звонка, и как вышел опухший лакей, еще не успевший натянуть фрака, в одной ситцевой
грязной рубашке, и как он вошел с хозяйкой в белый зал и увидел этих трех чужих.
И от нее он заболел. Заболел постыдною и
грязною болезнью, о которой люди говорят тайком, глумливым шепотом, прячась за закрытыми
дверьми, болезнью, о которой нельзя подумать без ужаса и отвращения к себе.
Но эти приятные ожидания были обмануты. Когда за Прохором завизжала и хлопнула
дверь с блоком, — в трактире было еще не прибрано и пусто. Два заспанных парня убирали
грязные столы и спрыскивали пол. В хозяйской комнате чирикала канарейка. Сама хозяйка возилась за прилавком вместо мужа, а духовный дворник уже сидел у окна за столиком и опохмелялся.
После первого звонка к
дверям вагона подходит человек с лицом, черным от сажи, в блузе и в
грязных, потертых панталонах навыпуск. Это смазчик, который только что лазил под вагонами и стучал молотком по колесам.
Я вошел по
грязной лестнице и отворил
дверь прямо в большую комнату.
Апрель Иваныч сию же секунду быстро толкнул
дверь, но как она оказалась едва притворенною, то он не соразмерил силы с сопротивлением, сам выпал наружу и очутился с своею корзинкой на
грязном полу в куче с «Пропилеем» и «Аплетоном», которые извивались, тормоша один другого за кудри, между тем как чья-то свободная нога наступила на самого Апреля, и в открытую
дверь его квартиры скользнула женская фигура.
Я что-то говорил, а он безучастно молчал. В
дверях показалась Катра и, увидев его раздетым, отошла. Алексей равнодушно проводил ее глазами. Белый, уныло-трезвый свет наполнял комнату. У кровати стоял таз, полный коричневой рвоты, на полу была натоптана известка, вдоль порога кучею лежало
грязное белье, которым Алексей закрыл щель под
дверью.
Братец раскрыл рот, чтобы ответить, но ему помешали. В комнату вошел парень в поддевке,
грязных сапогах и с большим кульком в руках. Он перекрестился и стал у
двери.
Скворцов поспешил в столовую. Там из окон, выходивших на двор, виден был дровяной сарай и всё, что происходило на дворе. Стоя у окна, Скворцов видел, как кухарка и оборвыш вышли черным ходом на двор и по
грязному снегу направились к сараю. Ольга, сердито оглядывая своего спутника и тыча в стороны локтями, отперла сарай и со злобой хлопнула
дверью.
Снова Толпенников ощутил прикосновение холодной, вялой руки и увидел согнутую, покачивающуюся спину патрона. Одним из адвокатов бросая отрывистые кивки, другим на ходу пожимая руки, Алексей Семенович большими ровными шагами прошел накуренную,
грязную комнату и скрылся за
дверью, мелькнув потертым локтем не нового фрака, — а помощник все еще смотрел ему вслед и не знал, нужно ли догонять патрона, чтобы отдать ему бумаги, или уже оставить их у себя.
Алексей Степанович выскочил в
дверь, чуть не стукнувшись головой о низкую притолоку — и остановился: перед самыми его ногами стояла вода, уже окружившая ракиту, и по ней тихо плыли и кружились
грязные соломинки навоза, смытого со двора.
И она снова зашагала быстрее, вся маленькая, тоненькая, с толстой белокурой косою, свитой на затылке, и большими задумчивыми серыми глазами на бледном, худеньком, совсем еще детском лице. Через пять минут Верочка осторожным робким звонком давала знать о своем приходе у
дверей первого этажа большого богатого дома на Караванной. Толстая, в ситцевом платье, с заспанным лицом прислуга в
грязном переднике открыла ей.